Андрей Гривцов, выступая в защиту Вадима Кобзева, сказал, что все участники процесса являются профессионалами – юристами, которые знают положения ст. 89 УИК, которая не содержит никаких исключений: «Нельзя прослушивать свидания адвокатов с доверителями, отбывающими наказание в условиях исправительных учреждений. Это базовый принцип, на котором стоит адвокатура, это адвокатская тайна. Без адвокатской тайны полноценное осуществление адвокатской деятельности в принципе невозможно».
Анна Ставицкая в защиту Алексея Липцера указала, что из 234 листов приговора 215 являются полной копией обвинительного заключения. «Коль скоро вы признаете виновными людей, которые преступления не совершали, то, с моей точки зрения, все-таки хотелось бы понять, что об этом думает именно суд, а не сторона обвинения», – отметила Анна Ставицкая. Она не увидела анализа доказательств судом первой инстанции.
Андрей Орлов поддержал коллег, заявив, что «этого уголовного дела в принципе не должно существовать, потому что адвокатская тайна должна быть незыблемой».
Адвокат Орлов указал, что до сих пор не очень понятно, в чем заключался экстремизм действий, инкриминируемых его подзащитному Алексею Липцеру. В результате передачи писем Навального не было совершено ни одного преступления экстремистской направленности. Ни одна из этих публикаций не была внесена в перечень экстремистских материалов. Согласно заключению специалиста, письма и разговоры Навального с адвокатами не содержали ни одного признака экстремизма. Оперативные сотрудники, «выявившие» экстремизм, были допрошены в суде и не смогли указать, где конкретно они его увидели.
Перед началом заседания Алексей Липцер рассказал журналистам, что со здоровьем у него «все по-прежнему», а также сообщил о повышенном давлении. В беседе со своим адвокатом Анной Ставицкой он упомянул, что, несмотря на сообщения о том, что его перевели на облегченные условия, в реальности условия его содержания не изменились.
Фото, вдео: ЗПЧ